Очередной неприятный, ускользающий из памяти в момент пробуждения сон разбудил меня той ночью.
В комнате было непривычно темно. На днях я заклеила все окна пищевой фольгой, и прозрачный свет белой ночи протискивался в помещение одной-единственной тоненькой полоской, оставшейся внизу окна, чуть выше батареи….
Душу обкладывало кирпичиками.
Очень аккуратно, неспешно и в то же время быстро и качественно.
Те камни, что летели в меня последние годы, послужили отличным строительным материалом…
Я удивилась странным мыслям. Пожала плечами и перевурнулась на другой бок.
Я больше не люблю его.
Сон улетел мгновенно. Исчез даже намек на то, что сейчас можно было спать – несмотря на многочисленные бессонные пьяные ночи, предшествующие этой.
– Я не люблю…– шепот сорвался с губ против моей воли. Слова звучали неуверенно, осторожно и.. Торжествующе. – Не люблю… – злое, безумное счастье затопило легкие, сердце , подобралось через трахею в горлу. В конциках пальцев защекотало.
Не люблю -не просто его.
Не люблю вообще…
Я чувствовала, как этот недуг, условно называемый мной самою “love-положительность”, исчез. Нет, скорее, не так -я чувствовала, что его нет, не было и не будет; чувствовала, что его и не должно было быть…
И наконец поняла, почему (в том, что это именно так, у меня уже давно не было сомнений) это – ошибка.
В людях мы любим себя.
И полюбила я в тебе именно твою – и мою – love-отрицательность…
Свободолюбие.
Error.
Или ты любишь свободу, или ты любишь кого-то.
***
Я давно мечтала об этом.
Я давно мечтала стоять ночью на берегу Невы с бокалом красного вина в руке, наблюдать возбужденное и одновременно ленивое колыхание волн и ни о чем не думать…
– Девушка, вы одна?– высокий приятный брюнет лет тридцати с лучистыми морщинками около глаз захлопнул дверь бежевого “Пежо” и сделал шаг в мою сторону.
– Одна, – я повернулась к нему лицом и облокотилась локтем на перилла.
– Такая красивая и одна. Скучаете?… – он как-то легко, словно даже не интересуясь ответом, улыбнулся.
– Да как вам сказать..– я пожала плечами, – я привыкла гулять сама по себе. И эта привычка – большое преимущество.
– Перед кем?.. – он посерьезнел, и, казалось бы, толко сейчас действительно начал слушать.
Я промолчала, разглядывая его лицо. Обычное, надо сказать. Белоснежные зубы – явно работа хорошего стоматолога, короткая стрижка, в которой далеко не каждый узнает работу профессионального стилиста, острый подбородок, прямой, немного крупный нос, серые, умные и усталые глаза.
Улыбка. Он не понимающе склонил голову.
– Даже кошка имеет право смотеть на короля, – протянула я, предваряя следующий вопрос...

Какая у этой басни мораль?
А морали нет никакой...
Один родился рогатым - но
Пернатым родился другой
И каким ты был, таким ты умрешь
Видать, ты нужен такой
Небу, которое смотрит на нас
С радостью и тоской...

“Знаешь, я останусь в сентябре
У открытого портала в осень, а пока – пока…”

Любовь – это болезнь. Это обыкновенное психическое заболевание, которое, однако, в отличие от других не считается признаком психической неполноценности.
Ты можешь быть умным, глупым. Общительным или интровертом. Сентиментальным или циничным. Романтичным, грубым, оптимистом, реалистом, верующим, атеистом…
Все меняется, когда приходят Они.
Те, кого мы любим.
В твоем сознании переключается какой-то рычажок, и Ты выключаешься. Тебя больше нет. Есть объект. Он нужен.
Тебя – нет.
Лучше, мой милый, пусть не будет тебя…
Иногда я просыпаюсь в пять утра. Уже светло – белые ночи скоро достигнут своего пика.
Иногда я чувствую вкус перегоревшей водки на языке, иногда ощущаю, что ресницы мокрые, порой меня прошибает холодный пот. Иногда мне что-то снится – чаще нет.
Мой мозг устал прокручивать этот бесконечный сериал. Я насмотрелась на тебя за эти ночи.
Но каждый раз, просыпаясь в это пустое время, когда трудоголики еще не убежали на работу, а повесы только-только расползлись по домам, я чувствую, что тыесть где-то. Но не здесь. Не рядом.
Я устала ощущать в груди этот свинцовый брусок. Это не та болезнь, которую лечат микстуами, таблетками, порошками.
Это просто очень большая и ядовитая заноза, вошедшая глубоко под кожный покров. Вызывающая нарыв и общий сепсис.
И есть только один способ вылечиться – вырвать ее.
И простерелизовать рану водкой.
Все могло бы быть иначе. Заноза могла бы быть не столь ядовитой, войти не так глубоко – а может вовсе, только слегка поцарапать.
А могла бы быть еще более заразной, но быть такой где-нибудь, но не в моем сердце…
– Я люблю тебя.
Молчание.
– Это только мои проблемы. Мы друзья – все нормально. Надеюсь, мне теперь станет легче.
– Бедная. Плохо тебе, наверное?..
– Ага. Да так, нормально. Пройдет.Стерпится-слюбится.
“Время зачехлить гитары, раз уж пальцы замерзают…”

Двадцать минут на то, чтобы забыть тебя..приход в одиночестве… три часа счастья… легкий отходняк… конец.
И снова – рабочие будни.
До следующей таблетки…
Они довольно-таки безобидные. За счет своего дрянного состава (как-то мне рассказывали, что в числе прочего в “диски” добавляют всякие средства для чистки стекол и т.д.) сильно бьющие по здоровью, но не вызывающие физического привыкания, если употреблять их в умеренных дозах.
Я давно их не ела. Да и вообще – мало пила, почти бросила курить..
Что делать. Эту болезнь надо лечить.
Секс, джанк энд рок-н-рол…
Я разваливалась от ощущения какого-то странного, абсолютнейшего комфорта, устроившись в любимом кресле. Увы, сегодня мой обычный сценарий нарушен. Мне помешали. Приперлась целая толпа.. Два целых человека пришло.. Третий… нету третьего.. Клево…
Третий придет. Я его помню. Думаю, мы с ним отожжем. Или отожгем?
Они болтали о чем-то и смеялись. Периодически они смотрели на меня, опять смеялись, спрашивали. Я отвечала. Они что-то вспоминали, потом оказалось, что они учились в моей же школе…
Они болтали о чем-то совершенно бредовом. Вроде даже поссорились.
В дверь позвонили. В мозгу щелкнуло “третий!”, я раздраженно поднялась и удивительно мягко протопала к двери. Дверь открылась мягко. Я не успела насладится этой мягкостью вдоволь, как попала в чьи-то объятия.
– Кира! Зайчик мой, сколько лет!
– Да…– я протянула с капризной инотнацией Барби.
Это Олег. Мы с ним встречались. Нет. Он был другом. Он в меня влюблялся. Я сказала, что не могу быть с человеком, которого не люблю. Он сказал, что от этого любит меня еще больше…
Они все поздоровались, переговорили. Я не поняла, и снова устроилась в кресле. Приход был в самом разгаре, и кресло показалось самой приятной вещью в мире… я посмотрела на Олежку, улыбнулась. Он стал вторым по приятности предметом.
Олег посмотрел на меня очень странно. Подошел, наклонился, прищурился. А, даже так!.. Сразу! Я приподнялась и попыталась поцеловать его. Он мягко придержал меня.
– Кира…, – Олег смотрел широко раскрытыми глазами, и почему то медленно мотал головой. – Черт…
На миг меня отпустило. Я даже испугалсь, что на этот раз впихнули анальгин.
Не в том дело…
– Олежа… так вот. – опустилась в кресло, и марево снова стао меня забирать. Я открыла форточку, нашупала на столе пачку с сигаретами.
Мы действительно давно не виделись. Он помнит Киру, которая рыдала, читая “поющие в терновнике” в сотый раз подряд, Киру, которя обожала “Арию” за высокую светлую грусть ее текстов, Киру, которая верила в Бога и никогда никого не предавала.. В том числе – себя.
Киру, которая категорически отказывалась от всякой “дряни”, но которая могла душевно выжрать поллитра паленой водки. Которой было плевать на цвет, длину и форму ногтей, фасон одежды и количество денег в кошельке ближнего…
Он молчал. Я стала обращать свое “приятное” внимание на его вид.
Красив мажор. Приятен, ничего не скажешь. Упругие каштановые кудри, легкая небритость, прокачанное тело.
Он молчал. Не то он ожидал здесь увидеть. Не ту, которая ничем не отличается от цыпочек, висящих в барах, куда он сам ходит по вечерам в надежде забыться очередной порцией хорошего коньяка…
– Я тебя любил. – Я вскинула глаза. – Кир... – он опустил лицо и сжал кулаки.
До сих пор… веришь?
Любил. И этим все сказано. Почему бы не верить?… Было, что любить.
Я очень серьезно посмотрела его голубые глаза. Меня убрало в ноль, и я не понимаю. Как умудрилась сказать то, что сказала, в том состоянии…
– Ты, Олежа, мои крылья любил.– я вдруг поняла, что “первый” и “второй” в комнате отсутствуют. – М-мяу.. Я протянула ручки к нему. Он прижал меня к себе.
– Бедная…
– А-а.. – я вдыхала приятный до невозможности воздух – Иди ко мне…
Полчаса на то, чтобы забыть тебя.. Три часа… жизни.
И так – до следующей таблетки…
Мон а-мур.

Мы
выбираем, нас выбирают.. Как эти чувства не совпадают.
Сережа мой лучший друг. Мы знакомы давно, мы тусуемся в одной компании(той самой, в которой также общается Юра -по-честному, эта компания и состоит то из нас троих – разве что периодически тут же мелькает Николя). Серый – человек, без которого я бы загнулась в последние недели. Он мне дороже брата, я люблю его до безумия…

Кошка (20:53:44 8/05/2007)
ты чего молчаливый-то

Кошка (20:53:47 8/05/2007)
такой

Lasterhaft (20:54:38 8/05/2007)
А сама-то как думаешь?

Кошка (20:56:08 8/05/2007)
в смысле? конкретно.

Lastrhaft (21:00:34 8/05/2007)
Кира?

Кошка (21:00:41 8/05/2007)
да.

Lastrhaft (21:01:50 8/05/2007)
Прекрасно... Мы друг друга не поняли. Что ж, выражайся точнее.

Кошка (21:02:07 8/05/2007)
кто кого не понял?

Кошка(21:02:24 8/05/2007)
почему тебе грустно от того, что я гнусь по Юре?

Lastrhaft (21:03:15 8/05/2007)
Угадай.
Кошка (21:03:28 8/05/2007)
Угадала.

Lastrhaft (21:03:43 8/05/2007)
Молодец.

Кошка(21:07:04 8/05/2007)
ох*нно.

Lastrhaft (21:07:58 8/05/2007)
Вполне. Что ж, поразговаривай со мной.

Lastrhaft (21:08:11 8/05/2007)
Скажи всё прямо

Кошка (21:08:16 8/05/2007)
наверное, со стороны все это смешно.

Lastrhaft (21:08:37 8/05/2007)
Не боись, никто на нас не смотрит.

Кошка (21:10:00 8/05/2007)
я не думала, что с моей-то болтливостью мне когда-нибудь будет нечего сказать.

Кошка (21:10:33 8/05/2007)
ситуация препоганейшая.

Lastrhaft (21:10:51 8/05/2007)
С чьей стороны?

Lstrhaft (21:11:45 8/05/2007)
Ах, обожаю разговаривать намёками *радуется*

Кошка (21:13:16 8/05/2007)
я тоже.

Кошка (21:14:30 8/05/2007)
В общем, “не виноватая я”, что так с Юрой вышло. я от этого интенсивно лечусь, и мне даже лучше вроде становится. Дороже тебя у меня вообще никого нету, ты мне как брат.(больших банальностей никогда не говорила)

Lastrhaft (21:15:04 8/05/2007)
Отлично.

Слезы раздражали, идиотская, тупая, истеричная улыбка не сходила с губ. Я вспоминала историю leks_rus”а и я ненавидела себя…
А еще того, в чьей власти награждать людей этим крестом. Давать им любовь…
Наверное, со стороны все это очень смешно.
Но “нас никто не видит”...

Можно заставить себя не думать о чем-то. Можно бежать от себя на концерты любимых групп твоих знакомых, в прокуренные бары, где твои друзья являются завсегдатаями, на любимый диван, на просмотр очередного выпуска смешных Петросяновских шуток…
Разум легко сбить.
Но с душой, с той тонкой материей, которую психологи называют подсознанием, поделать ничего нельзя…
Сны.
Преинтереснейший сериал под названием “Я попросила “Пожалуйста, Боже! Он сказал “На здоровье” и дал мне…””.
…я сидела на спинке обшарпанной скамейки. Я курила. Курила этот невыразимо гадкий “Петр”.Я не знаю, откуда он у меня. Я вообще не знаю(и знать не хочу) почему этой ночью я не спала, а бродила по темным, пустым, холодным дворам “при-метровья”, где гопники, мечтающие “стрельнуть мелочи” в виде мобильника, плеера, зарплаты и быстрого секса, встречаются так же часто, как крысы в грязных подъездах…
..или кошки в подвалах, в которых прорвало трубу…
Тихо. Очень тихо. Так тихо, что было слышно, как шуршит папиросная бумага, когда я делала затяжку…
Я услышала шаги. Спокойные, уверенные.
Ты знал, что я здесь. Ты почувствовал, ты не мог иначе. И ты пришел.
– Кир. – он обнял меня сзади за плечи. – Я был уверен, что ты здесь. Ноги сами понесли. – Пауза – Ты нужна мне. Ты, а не она. Я повернулась и посмотрела в его карие глаза с острыми желтыми прожилками. Я не стану произносить эти слова, зачем..
Этого долгого и мучительно приятного взгляда достаточно…
Я нащупала в кармане лезвие и незаметно выкинула его на серый, освещенный слабым светом фонаря асфальт…
У него зазвонил телефон.
Точнеее, у меня.
Возвращайся в реальный мир, дитя мое. Семь утра. Вставай.
Я выключила будильник и уткнулась мокрым от слез лицом в шелковую наволочку подушки…
Как просто быть кошкой.. Как трудно быть человеком…

Если верить в судьбу – то я принимаю ее подачки.
Есть что-то сумашедшее в том, чтобы по-дружески спать с человеком, которого любишь…
..В тот день лил дождь. Было холодно. Асфальт, небо, дома, даже небо – все было умеренно-серым.
В такой день невозможно “заниматься делом”. Можно добросовестно делать вид, что работаешь, учишься, думаешь – лишь чтобы дожить хотя бы до перерыва, а лучше – до окончания чертова дня, Спешно добраться до дома, влезть в халат и залесть под мягкий плед с кружкой чая и любимой книжкой в руках – и так и заснуть…
Я как раз находилась в переходном состоянии между чтением трудов ФедорМихалыча и просмотром очередного сна из серии “А вот все и наладилось”.
Когда зазвонил телефон, я даже не задумалась, стоит ли отвечать.
Ты позовешь – и я приду…
Все летит к чертям. Я нараставляла кучу мышеловок – и угодила лапками в четыре из них.
В тот день пятая защелкнула хвост…
Я не знаю, почему ты меня позвал. Я не знаю, почему ты не позвонил Ей: может, вы поссорились, или она была занята, или (всякое случается) тебе захотелось разнообразия, или она просто принципиально не спит с тобой, когда ты навеселе…
Я следом за тобой пойду.. Меня не отличишь от тени..
Не важно. Важно лшь то, что я смогу прижаться к тебе, что какое-то время ты будешь моим, что на какие-то несколько секунд я забуду, что на самом деле ты не станешь моим никогда…
Дежа вю. Уже так было.
Я затянулась “Парламентом”. Он говорил с матерью по телефону в соседней комнате. Я молча стряхивала пепел в антикварную пепельницу…
Я подняла глаза.
Кошка. Сиамская. В прошлый раз я ее здесь не видела.
Она сидела на подоконнике. Сидела не шевелясь – но даже при отсутствии движений была видна та грация, что отличает породистых кошек от “дворняг”, и которая никогда не станет доступна другому существу…
– Как звать-то тебя…– проборомотала я. – И как так вышло..– мысли витали в голове, перекрывая друг друга и то ли сплетаясь в причудливый узор, то ли путаясь в комок…
Она пошевелила ухом и подмигнула.
!!!
Меня ударила дрожь. Или просто сердце забилось так сильно?
Доигралась…
– У тебя едет крыша.. Ты запуталась в своих философских концепциях, инструкциях о том “как правильно жить”, размышлениях о преимуществах одиночества..
Попытках быть кошкой.
Ты всего лишь человек.
И это гораздо сложней…
– Я ненавижу тебя… – я посмотрела в ее голубые глаза.
– Чего? – я и не заметила, как он вошел. Подошел к подоконнику…
– Ну, чего, голодная тут сидишь? – Юра почесал ее за ушком. Эта сука довольно замурлыкала.
Я смотрела на перекатывающиеся под кожей мышцы, чуть заметную линию позвоночника, приятный загар, глотала холодный чай и плакала…
Все места уже заняты. У тебя есть и любовь, и ласка…
И место “плечевой подруги”, с которой можно говорить как с корешем. Которая сама ежеминутно выдает шутки, заставляющие краснеть иных повес. С которой даже можно спать.
Которую нельзя полюбить.
И это место занято. Мной.

“Блики на окошках, воробей за крошкой…”
Я стояла на лестничном пролете между вторым и третьим этажом Сервизного корпуса Аничкова дворца и смотрела сквозь грязное оконное стекло…
Она ждала его, переминаясь с ноги на ногу. Челюсти лениво и с большой амплитудой движений жевали жевачку, руки теребили плеер, висящий на шее. Что за идиотская привычка, носить разного рода технику на шнурке? Как на корове колокольчик…
“Радужные точки… смятые комочки… мы с тобой одни, хотя со всеми…”
Хлопнула дверь, выскочил он. На ходу впрыгивая в куртку Hugo Boss, Юра подбежал к ней.
Ну что меня так во всем этом цепляет… вокруг ведь много разного рода счастливых и любящих, так? Какого черта я прицепилась именно к ним?
“Да, конечно, сложно..
Но еще возможно
Сердце прошептало
Я сказала…”
– Але, Коля?
– Да, чего?
– Не говори ему. Я передумала.
А какой хороший момент упускаю – два друга да по пьяне, да один случайно по-братски разоткровенничался… про меня там даже не подумает никто.
Оставаться в тени – полезно.
– ээ?
– Юре. Про нее. Не говори.
– В смысле сегодня? Не говорить?
– В смысле… Never tell him about this. Правильно?
– ээ, нет, там.. Какого черта?
– Черт один. Пока.
Я захлопнула трубку. Начинался дождик, и его редкие капли скатывались вниз по стеклу, размывая и без того размытые следы предыдущих дождей. Стекло высохнет – разводы останутся. И так – до следующего дождя…
Она ушла. Ушла, и увела с собой человека, котрого.. Которого..
Господи, да что такое…
Я присела на край мраморной ступеньки, уронила голову на сжатые ладони.
“Наверно, в следущей жизни, когда я стану кошкой…”
Глупости все это. Все чудесно. Меня ждет приятнейший вечер в шумном, но не раздражающем баре, знакомство с кем-нибудь приятным и секс с ним же…
Я посмотрела в зеркало. Крупные капли слез стекали по щекам, оставляя после себя мутные разводы из тонального крема и туши.
Они высохнут.
И так – до следующих слез…

Лето ждало. Оно ждало меня в полутора месяцах отсюда, и его не смущала дальность этого “расстояния” – лето активно намекало, что пора…
Я стояла на ступеньках ТЮТа и наблюдала за играющей в “квадрат” детворой. Хотя, как сказать, детворой. Кто-то из них постарше меня будет.
Это не мешает им с воторженным визгом пускать самолетики во время лекции и разговаривать всей компанией с вымышленным другом.
Я была зла. Мне дико хотелось курить. Свою зажигалку (а такая милая была! С выгравированной надписью “I love to hurt chikens”) я, по всей видимости, забыла вчера у подруги на домашней вечеринке, а может, она вывалилась из кармана, когда я, разморенная розовеньким “диском” валялась на заднем сиденье такси.
Солнце палило. Нет, оно еще не было противно-плавящим, как летнее, но уже резало глаза, выбивая из них неприятные и портящие макияж слёзы.
Шит…
Скоро лето. Я не люблю его. Не люблю горячий, пыльный воздух, запах нагретого асфальта, духоту городского каменного мешка. Людей, всю неделю проживающих в спешке, ведомых одной целью – скорее уехать на дачу, и нажраться там под яблоней около мангала…
– Привет. – Я вздрогнула. Николя всегда подходит незаметно, пора бы уже привыкнуть…
– Привет. Зажигалка есть? – я повела плечом.
– Угу. Слушай, тут такое дело… – я прикурила, и поперхнулась, глубоко затянувшись сигаретой. У него редко бывают ко мне “дела”. Коля относится к тому типу моих знакомых, которые “от делать нечего друзья”. С такими ты общаешься часто, сводят вас чаще всего одно место учебы или работы, ну ли, в конце концов, какая-нибудь вредная привычка. С ними редко говоришь по душам, еще реже – по делу.
– ?
– Я вчера с Касатиком… Ну, Викина подруга.. Тусили, в общем.
– Вика? Юрина девушка?– я стряхнула с его рукава пепел и ухмыльнулась.– Ну и какие новости? Она похудела?…
– Блин, Кэйр… Касатик интересную тему рассказала. Ну.. – он сложил губы трубочкой и поднес к ним палец, – типа “я-тебе-ничего-не-говорила”… В общем, она от него направо и налево ходит. Налево.
Упс, каламбур…
Fuck!!!
– Это точно? – в моем мозгу пошел ускореный процесс обдумывания его слов. Пай-девочка, значит? Любишь его, выходит? Сцапала себе Шкафа с бабками – и расслабилась?
– Да. Но.. Пока тихо.
Я посмотрела на него.
– Ник.. Ты зачем мне это сказал?.. Она ведь тебе тоже друг.
– Друг другу рознь. Ты хороший человек… я знаю. Может, пригодится информация. – он заговорчески мне подмигнул. И я помочь могу…
Я улыбнулась, протянула руку и пощекотала ногтями у него за ухом…
– М-м..мурр..– ха, гляди-ка, способный ученик!
– Спасибо. Я обязательно воспользуюсь этой помощью…
Еще минут пять мы болтали о приближающемся лете, моей более-менее успешной защите и его девушке.
Хороший человек.. Ты хороший человек, я же уверен. Поэтому с удовольствием помогу тебе сделать любую гадость. “Все, что сделано этим человеком, сделано во благо Франции…”
Н-да.
Вика-Викочка-Викуся.. Виктория. Победа.
Символичное имя.
Ничего… и мое неплохо переводится.
“I love to hurt chikens”…
Люблю я давить серых мышек и ломать цыпочкам крылья.
Цып… Цып-цып…
Твое лето будет грустным.
Чур, не обижаться. Ничего личного.
“И ничего святого…” – пронеслась в голове мысль…

Мы сидели на мягком диванчике с бархатистой зеленой обивкой. Я размышляла о том, куда лучше поехать летом – в Крым или Юрмалу, и стоит ли ехать вообще. Пальцы машинально перебирали его волосы. Он, похоже, вошел в транс.
– Пойдем сегодня к тебе? – я вдохнула его умопомрачительный “Black XS”. В животе захлопали крыльями бабочки. Мы не спали уже три дня, и это учитывая, что до этого у меня не было секса два месяца. А на улице – весна…
– Зачем? – он лениво повел головой.
– Хм… вариантов много. Можно посидеть, выпить. Можно посмотреть фильм. Можно потрахаться. Можно… а можно и то, и другое, и третье.
– И то и другое.. – он ухмыльнулся и замолчал. – Знаешь, я думаю, нам не надо больше трахаться.
Ш-с-ф-мяи-и-иу!!!!!!!!
Чего?
– ?
– Есть что-то ненормальное в том, что друзья перепихиваются так часто…
…
Я сдержалась . Я не дала себе расхохотаться.
Может, зря? Может, ему следует знать свою цену?
Мальчик мой, мальчик… Неужели ты наивно веришь, что можешь быть мне другом? Ты считаешь, что в тебе есть что-то, что может привлечь меня, как человека, мое сознание?
Тех, кого я считаю друзьями, можно перечесть по пальцам одной руки. Трехпалого гуманоида…
Когда мы сближаемся с человеком духовно, мы тем самым позволяем себя приручить. А значит, переносим часть ответственности за себя на других людей. Теряем свободу… Помните Маленького принца?
Любовь есть высшая степень прирученности. Абсолютное рабство.
Не та любовь, милый мой малььчик, которой ты любишь свою девочку…
Ты мне не друг, мой сладкий. Ты мне член.
И не самый лучший из всех, что были.
Ты меня привлекаешь не как человека. Как кошку.
– Дело твое, милый, – рука продолджала перебирать его волосы, впитывая в себя аромат его парфюма, – если что -где меня искать, ты знаешь. Наврядли я буду против, – милая улыбка.
Ты подписал себе приговор, идиот.
Нельзя отказываться, когда Я предлагаю.
Упаси бог тебе позволить себя приручить.
Уж я-то за тебя отвечу…

И на моей улице наступил праздник – перевернулся грузовик с пряниками…
Я стояла на остановке и смолила новый “Winston slim”. Обкладывая друг друга трехэтажными выражениями, два парня оттаскивали на обочину помятые ящики с надписью “Причуда”. Фирменный грузовик с изрядно помятой задней частью стоял метрах в пяти от меня…
Бывают же забавные происшествия.
На днях видела девушку Юры. Даже не знаю, плакать надо было или смеяться. Рост метра полтора, размер сорок восьмой точно. Какая-то неуклюжая, с пухлыми щеками, вполне сносными чертами лица и манерой разговора нуворишей из анекдотов.
Николя протянул мне открытую пачку. Я не глядя трясущейся рукой вытащила сигарету и уронила на мокрый асфальт.
– Коль, я чего-то в этой жизни не понимаю? – выдавила я из себя слова, сопровождаемые дурацкой усмешкой.
Мне пох на тебя, мой славный мажорчик-еврей.
Я не ревную.
Я просто по-человечески тебя не понимаю.
С твоими бабками и социальным положением ты мог выбрать любую. Я много слышала о твоей девушке из уст знакомых, и ожидала увидеть некую помесь Анджелины Джоли, Кайры Найтли и Роуз Магоуэн.
А тут.. корзинку с яйцами в руки, ушки на голову – и получится пасхальный кролик. Как раз к празднику.. К тому же, ей нельзя заниматься сексом “по техническим причинам” до самого лета.

И ладно бы ты ее любил… любил бы – тогда сутки спустя после моего знакомства с этой милашкой я бы не царапала ногтями стенку туалета... и ты бы не находился там же.
Но в общем-то, все это неважно. Я вполне довольна тобой – для своего возраста ты весьма неплох.
И, главное – не требуешь от меня верности, любви и прочей мути. Не пытаешься лишить меня свободы.
..я гуляю сама по себе.

Я ждала его уже сорок минут. Или четыре сигареты, выкуренные с интервалом в десять минут. Будь он мне любимым молодым человеком или хотя бы потенциальным парнем, я бы ушла после первых пяти минут ожидания, не вызванивая его и не поднимая впоследствии трубку. Но он так… друг повышенной близости. Шкаф, да еще и с деньгами. Сейф… – Але. – Привет, Кир. – Я вот из метро вышла, ты где? – Слушай, я еще в душе не успел помыться. Молчание. Fuck!!! – Э… ну ясно. – Подожди, а что ты будешь делать? Сухари сушить… – Ну, не знаю. Сейчас подумаю. – Но ведь мы увидимся, правда? Где-то внутри вскипело желание сказать “Конечно. Не последний раз живем” – Смотря, сколько ты будешь мыться в душе. – Ну. Минут двадцать, нет пятнадцать. Еще голову посушить… Подойдешь на Рубинштейна к “Sol”? Тогда тебе почти ждать не придется. – Ну…Подойду, – он еще что-то начал говорить, но я захлопнула трубку. Вот ведь козел… В двух метрах от меня стоял высокий молодой человек восточной наружности в светлом костюме, галстуке и с букетом роз в руках. Он не отводил кротких глаз, полных надежды, от дверей метро и безостановочно переминался с ноги на ногу. Козел.. … Еще двадцать минут ожидания на Рубинштейна. Мне было холодно и смешно… – Привет. Давно ждешь. – Привет. Нет, минут пять, только что подошла. – Извини пожалуйста, просто только сегодня приехал… Пойдем ко мне? Я пристально на него посмотрела. – А у тебя мартини в баре есть? – Не помню. Вроде да. – Ну, пойдем… *** Мы сидели за дубовым столом, изготовленным в англии в 17 веке и пили брют. Вернее, пила я – он стоял сзади и массировал мне плечи, постепенно спозая руками на грудь. Я одобряюще гладила его руку своей, нежно водя ногтями по запястью. – Я вообще только четыре года назад сюда переехала… – лениво протянула я. В последнее время разговоры “обо мне” приобретают популярнсть. Впрочем, это неудивительно… Он сжал сосок правой груди, я откинула голову а его твердый живот. Слова моей истории вылетали из губ машинально, как реплики хорошо отрепетированного спектакля. Когда-то я очень часто все это пересказывала… Странно, но услышали меня лишь тогда, когда я замолчала. Мило, что к тому времени мне было на это наплевать… Я затянулась его бесвкусным “Парламентом” и невольно прерывисто выпустила дым. Приятный мальчик. Очень приятный. Очень-очень… мурр... Жаль, что сегодня дело ограничится массажем сосков: во первых по моей причине, а во вторых, я обещала матери быть пораньше… Он чего-то говорил о своем брате, сидящем на героине уже пять лет. Ха, он решил, что сегодня у нас вечер откровений. Дурак. – Знаешь, мне пора. – Точно? – он наклонился и поцеловал меня в глаза. – Увы, да. Я и так задержалась. Мило у тебя.. Жалко, тольк о кухню успела осмотреть, – я шаловливо улыбнулась. – Ничего. В следующий раз все остальное покажу. Сауну, спальню..